eveselov46 (eveselov46) wrote,
eveselov46
eveselov46

ВЕРА, ЭМИЛИЯ, ЛИСАФЕТА И СТУДЕНТ ЕМЕЛИАН

с к а з к а и з н о в ы х в р е м ё н


Недостойный, посвящаю
это творение Э.Т.А.Гофману – учителю
моему и наставнику.






Si qui forte mearum ineptiarum
lectores eritiis manusque vestras
non horrebitis admovere nobis
..................................................
G. Valerii Catulli



Ч А С Т Ь П Е Р В А Я


Глава первая

Приключение, случившееся со студентом Емелианом, на Невском проспекте, на паперти Армянской церкви.

Солнечным днём, какие так не часто случаются в Петербурге, часов около двенадцати, сквозь бесконечный поток граждан и мимо витрин магазинов, мимо кафе, ресторанов, гостиниц и казино, минуя дворцы и особняки, минуя вздыбленных над Фонтанкой коней, минуя Садовую, минуя бывшую Михайловскую улицу, в конце которой, в центре бывшей, Михайловской же, площади, стоит кудрявый Пушкин, известного скульптора Аникушина, а за ним виднеется решётка Михайловского Дворца, да и сам Дворец, работы, не менее известного архитектора Рóсси, - стремительно шёл молодой человек. В том месте, где Невский проспект образует нишу перед Армянской церковью, нишу, которая в прежние времена была папертью, а теперь стала местом, где художники продают свои творения, установленные на мольбертах, столах, а то и просто прислонённые к спинке стула, поток прохожих сгущался, и приходилось быть настороже, чтоб не отдавить кому-то ногу или, чтоб кто-то не отдавил ногу тебе.
Как раз там вырос перед Емелианом (так звали молодого человека, что совсем не соответствует его склонностям и характеру), возник неожиданно перед самым носом Емелиана стол, уставленный крашенными гипсовыми фигурками японских и яванских божков, хранителей и давателей, фейри и брауни, лори и всяких других созданий, которые так действуют на наше воображение. С налёту Емельян врезался в стол, отчего тот перевернулся, и всё многочисленное семейство духов, цвергов и гномов полетело на тротуар, причём некоторые были тут же раздавлены неаккуратными прохожими, а другие пытались увернуться от башмаков и башмачков и прыгали при этом, и скакали, и строили такие рожи, и зыркали так глазами на пришедшего в ужас студента (Емелиан был студентом), что он бросился уже, было, бежать без оглядки, но был остановлен, правильнее сказать, схвачен за рукав гадкой старухой, которая стала кричать и причитать так, будто не отвратительные уродцы, а она сама попала под новый только что купленный в Гостином Дворе башмак спешащего по Невскому проспекту провинциала. Сбежались любопытные и причастные, которые образовали кружок и разбились на две группы, одна из которых считала, что студент должен заплатить за причинённый вред, а другая: «…нечего ей, старой ведьме – вперёд всех лезть…» - то есть вторая группа не то, чтобы уж так сочувствовала студенту, но неглижировала торговку.
Старуха ругала Емельяна разными словами и продолжала ругать даже тогда, когда он вынул свой кошелёк. Она наверняка знала, что в кошельке нет таких денег, чтоб оплатить понесённый ею ущерб, и была права, и от этой её правоты студенту стало горько и печально на душе, и солнце скрылось за проходящей мимо тучей.
- Емельян, ты снова попал в историю? – раздался вдруг сзади голос, от которого светило тут же, вернулось к своей обязанности светить, и друг - Григорий – всегда бодрый и жизнерадостный, тоже студент, товарищ Емельяна, взял за плечо отчаявшегося вырваться их рук торговки потерпевшего.
Произошло всё, очень быстро: старуха выпустила рукав, кружок расступился, давая проход молодому человеку, и красный пиджак, точнее Григорий и две, развевающиеся по его бокам, короткие зелёные юбки-клёш уже мелькали далеко впереди и скоро пропали из виду, а вместо них глазам бедняги явился изящный, хотя слегка толстощёкий Георгий Победоносец, который изображён на картине известного итальянского живописца Пабло Уччело. На Руси его называют Егорий Храбрый; и Святой, спасая грациозную, бледную, как луна сеньориту, пронзал тоненьким списом дракона, которого та держала на длинном поводке. На мгновение Емельяну показалось даже, что Егорий, чем-то напоминает Григория, но на мгновение, иначе он снова угодил бы в какой-нибудь мольберт, или в сидящего рисовальщика с натуры, или, ещё хуже, сбил бы раскрывшую широко глаза для выражения позирующую натуру.
«Нет, нет! - прошипела торговка вслед убегающему студенту, пряча в глубину своих одежд сколько-то долларовую бумажку, - теперь тебе всё так просто не пройдёт, всё теперь тебе ещё окликнется… теперь попробуйте без меня свадебку сыграть, всё ещё тебе будет…»
«Будет, будет, - повторил про себя Емельян, - всё будет…»
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments